Защитник Донбасса

В 2014 году калининградец отправился в Донбасс, чтобы встать на защиту русского населения от украинских нацистов

 

Сейчас боец с позывным «Святослав» продолжает ездить в командировки в зону СВО. Как изменились боевые действия за 12 лет и почему калининградца продолжает тянуть на фронт, узнал корреспондент «Большой районки». 

 

– Святослав, в Донбасс вы отправились ещё в 2014 году? Что вами двигало, когда вы вступили в народное ополчение? 

– Я и мои друзья, коллеги занимали активную прорусскую позицию и участвовали в патриотических мероприятиях в Калининграде. Когда случились события в Донбассе, помню, как на работе мы решили поехать. Мужичок был, выходец с Украины, который с конца 80-х живёт в Калининграде. Мы с ним друг на друга посмотрели, я ему говорю: «Гриша, там русских обижают, надо ехать». А он отвечает: «Да, обижают, поехали!» Я учился в Балтийском военно-морском институте, после чего служил на флоте у нас в Балтийске на сторожевом корабле. Потом был гражданским человеком. И вот в 2014 году опять стал военным. На Украине, когда я приехал туда в первый раз, ни кораблей, ни ракет не оказалось. Я вообще ракетчик по специальности. Пришлось стать разведчиком. 

 

– Расскажите, как собирались в поездку в Донбасс? Насколько вообще сложно было туда попасть в начале «русской весны»? 

– Это такая сумасшедшая история! Пытались сначала найти какие-нибудь контакты, через интернет их удалось найти. Потом собирали деньги на поездку. Проделали путь до Москвы, потом до Ростова и Каменск-Шахтинского. Там нам дали просто направление, в сторону которого идти, сказали, вон там граница, вон там найдёте ополченцев и скажете, что вы в помощь. Таким образом мы оказались в Краснодоне в ЛНР и вот оттуда начался наш боевой путь. 

 

 

– Вы отправились в ЛНР добровольцем, с какими трудностями приходилось сталкиваться? 

– Очень было нелегко. Первый боевой выход, боевая задача, нас было шесть человек, и на всех один автомат, один карабин и одна гранта. И мы с таким арсеналом пошли на разведку. Поначалу воевали на каком-то духе авантюризма, все были очень мотивированы, на эмоциях: вот Новороссия, русский мир. Плюс не такая война, как сейчас. Не было никаких дронов и такой тяжёлой артиллерии. Романтика заканчивается после первых погибших. 

 

Потихонечку, с миру по нитке прирастали экипировкой, потому что в 2014 году даже с военной формой и едой были проблемы. Никто нам не платил, да и мы на это не рассчитывали. В разбитых сёлах находили закатки с соленьями, и местные жители нас подкармливали, хотя им и самим есть было нечего. 

 

– А много добровольцев отправились воевать в Донбасс? 

– На тех участках, где я был, 70 % воюющих людей – это были русские добровольцы. Их было больше, чем местных жителей, взявших в руки оружие. Я участвовал в штурме Измаринской таможни, под Луганском и Лутугино. Наш славный боевой путь закончился в начале дебальцевской операции.

 

– Это горячие участки фронта! Вы испытывали страх? 

– Всегда. Кто скажет, что он не боится, либо он врёт, либо он там не был, либо он с медицинскими отклонениями. Все так или иначе боятся. Кого-то страх подстёгивает бежать вперёд, кого-то страх подстёгивает бежать назад. 

 

 

– Сколько в итоге провоевали? 

– В 2014 году командировка у нас продлилась 8 месяцев. Потом зимой с 14-го на 15-й год приехали домой. Вернулись не все…

Следом была гражданская жизнь. А в феврале 2022 года началась уже другая история. Мы собрались нашей дружной ветеранской бригадой и сочувствующими товарищами и отправились в частную военную компанию. Там я получил ранение, полечился, опять отправился на фронт, вновь был ранен. После чего пошёл «кочевать» по добровольческим отрядам. Был в казачьей бригаде «Дон», в «БАРСе-33» и «БАРСе-9», в бригаде имени Александра Невского. В 14-м году я был командиром разведгруппы, а в 22-м – командиром разведвзвода, потом – штурмового взвода. Ну а когда ранения накопились, мне предложили обучиться на БПЛА. Я не пилот. Мне это не пошло, стал техником. Но это не уберегло меня от третьего ранения. Казалось бы, это такая должность тыловая: сиди паяй. Нет, приходилось выходить на самый передний край. Пошёл технически нашим операторам помогать по дронам, противодействию им, ПВО. 

 

– Не жалеете, что выбрали путь воина, добровольца? 

– Вообще нет. Там бывают такие моменты, когда ты думаешь, зачем я сюда приехал, ёлки-палки, сидел бы дома. Но потом, по приезду домой, начинаешь испытывать другие чувства: там же товарищи, там же правое дело, как же там без меня? И тянет тебя обратно. 

 

В 2014 году у меня был позывной «Князь», в ЧВК – «Нибирос». А сейчас у меня позывной «Святослав».

 

 

Константин Морозов 

Фото из личного архива добровольца с позывным «Святослав»