Как сегодня живёт замок Вальдау и семья Сорокиных, вернувшая старинную резиденцию рыцарей к новой жизни
История в камне
В посёлке Низовье Калининградской области, вдали от шумных туристических троп, стоит один из немногих уцелевших орденских замков этого края – Вальдау. Его история уходит корнями в глубину веков: первые упоминания о крепости на этом месте относятся к 1258, 1264 или 1309 году – точная дата, как и судьба многих древних строений, окутана тайной и оставляет пространство для исторических дискуссий. За свои долгие века он успел побывать и опорным пунктом Тевтонского ордена, и летней резиденцией Великого магистра, и даже местом, где в мае 1697 года останавливалось Великое российское посольство, а к послам инкогнито приезжал молодой царь Пётр I. Однако XX век оказался к нему безжалостен. После войны в его стенах разместилось профтехучилище с общежитием, а к началу 2000-х годов, когда училище закрылось, замок, признанный объектом культурного наследия и переданный Русской православной церкви, оказался в состоянии глубокого запустения.
В поисках свободы
Левый флигель, расселённый к 2014 году, стал символом упадка замка. После выселения последних жильцов – семьи пенсионерки Марии Савченковой, когда-то охранявшей здание от мародёров, – в его помещениях ненадолго обосновалась «конезаводчица», державшая лошадей прямо в каменных залах и методично сдававшая в металлолом чугунные батареи и трубы. Будущее древних стен, переживших рыцарей и королей, казалось предрешённым. Но судьба распорядилась иначе. В 2012 году по командировочным делам в Калининградскую область приехала семья предпринимателей Сорокиных из Белгорода. Возвращаясь домой, они свернули на просёлочную дорогу и, увидев указатель на замок, решили заглянуть из любопытства. То, что они увидели, потрясло их до глубины души.
Решение бросить обустроенную жизнь в Белгороде и начать всё с нуля в полуразрушенной крепости кажется импульсивным. Но для Надежды и Сергея Сорокиных это был путь в четыре года в поиске своего места. Супруги упорно строили карьеру в фармацевтическом бизнесе, поднявшись с самых низов. Но затем наступил шоковый момент, перевернувший их представление о свободе.
«В какой-то момент нас просто продали. Приехал московский инвестор и говорит: «Я хочу купить вот этих двоих». И купил нас за 4 миллиона рублей... Как рабов, – рассказывает Надежда. – И мы тогда где-то, наверное, заложили где-то там в мозгу, что мы хотим найти то место, где мы будем совершенно свободны. Абсолютно заброшенный, жутковатый, без дверей, с разбитыми окнами. Даже мамочки с колясками боялись тут гулять. И мы тогда поняли, что это именно то место, где можно быть по-настоящему свободными. Прямо как-то внутри всё перевернулось…Чувство было… утреннее, светлое. Сначала, конечно, всё было в шутку. Мы там дурачились, называли друг друга владельцами замка. Но потом решили, что мы будем маленькие шаги делать. За свои деньги то тут, то там что-то покупали, потихоньку жертвовали».
Помощь началась с конкретной и насущной проблемы: требовалось укрепить единственную уцелевшую с XIII века оборонительную стену, которую разрушала капающая с крыши вода. Решением стал защитный козырёк, на изготовление которого запросили около 30 тысяч рублей. Деньги были перечислены, а во время следующего визита Сорокины лично убедились в эффективности работы – стена была сохранена.
Этот первый успешный опыт положил начало системе регулярной поддержки. Семья стала финансировать другие неотложные нужды: вывоз скопившегося мусора, осушение сырых подвалов, расчистку завалов в погребах. Так, шаг за шагом, через конкретные дела начало формироваться их участие в судьбе замка. А замок плотно вошёл в их жизнь.
«Вас обманут, всё отберут»
Новым вызовом стала работа с замком – объектом культурного наследия, который находится в ведении Русской православной церкви.
«Все замки на балансе РПЦ, потому что тевтонские рыцари – это монахи и замки, по сути, монастыри, и тут надо было решать задачи», – констатирует Надежда.
Задачи были не только реставрационные, но и юридические, и человеческие. Но епархия отнеслась с интересом к энтузиастам и пошла навстречу.
Самый тяжёлый кризис наступил, когда на семью обрушился форс-мажор в основном бизнесе. Средства для вложений в замок иссякли, возникла угроза банкротства фирмы. Казалось, мечте пришёл конец.
«Вот в эту ночь мне приснился сон: приходит ко мне Владыка Серафим и говорит: «А что же ты ко мне до сих пор не приезжала? Что же ты на замок не приходишь?» – делится Надежда. – И я во сне начинаю ему жаловаться, слёзы вот такие… а он меня по рукам гладит, мол, всё будет хорошо».
Этот сон стал мистическим переломом. На следующее утро пришло известие о победе в суде и снятии ареста с имущества.
«Я тогда подумала, ну, если уж это такое провидение, значит, что-то в этом есть, значит, что-то мы делаем правильно».
Это событие укрепило их веру в свой путь. Получилось, что Церковь, сначала казавшаяся лишь формальным арендодателем, через этот сон символически дала своё благословение.
В 2015 году, заключив договор аренды с Русской православной церковью на 25 лет, семья окончательно переехала в Калининградскую область. Первые годы ушли на черновую работу: консервацию, расчистку тонн мусора, борьбу с водой, проводку электричества.
Новый быт и непонимание окружающих стали тяжёлым испытанием. Местные жители встретили семью с недоверием.
«Местные считали, что мы тут клады ищем, что если они тут живут сорок лет, то имеют права на замковые кирпичи», – рассказывает Надежда.
Но самым тяжёлым испытанием стали насмешки родни: «графья у нас теперь в роду», и разговоры о том, что вложение собственных сил и средств не принесут результата, «вы вкладываетесь, свои деньги тратите, а они придут и всё отберут, а вас обманут».
Кино и немцы
Деньги заканчивались, силы были на исходе. В какой-то момент семья подумала: а может, окружающие правы? Может, действительно все усилия напрасны? И трата сил и денег на то, что потом не останется за тобой – глупость? Сорокины собрали чемоданы, чтобы вернуться к обычной жизни.
Именно в момент отчаяния случилось чудо. В замок приехала съёмочная группа «Мосфильма» для съёмок сериала «По законам военного времени».
«И когда к нам пришёл «Мосфильм», вдруг наша «хабзайка» стала интересна всем», – говорит Надежда.
Киношники не только принесли первый доход, но и открыли семье истинную ценность замка. Они показали, как можно, не разрушая аутентичность, создавать атмосферу и оживлять историю.
«Они показали, в чём ценность замка. Не в том, чтобы перебрать его полностью... привезти стройматериалы китайского производства, а в том, что история хранится в этих стенах, которым 800 лет, это времена, когда Чингисхан, представляете, Чингисхан, сын его, внук его – они ещё владели просторами вплоть до Европы. Это место, которое пережило и рыцарей, и Наполеона, и войну, и советское время…»
Это был урок: замок – не груда исторических камней, не муляж, а живая декорация, способная рассказывать истории. Каждый его зал, каждый переход как страница интересной книги, оживающая от прикосновения внимательного взгляда. Киношники работали в пространстве замка в любое время суток – и в четыре утра, и в два часа ночи, что однажды стало курьёзным случаем. Местные жители, завидев в 4 утра «немцев» в форме – актёров, готовившихся к съёмке, – в шоке бросили пить.
«Это буду делать я!»
Главной тревогой Сорокиных как родителей, конечно, было благополучие детей. Переезд в посёлок лишил их привычного круга общения и развлечений. Нередко бывает, что дети не разделяют дело жизни своих родителей. Копаться в старом неинтересно. Кому нужны эти ветхие стены? Такие мысли, конечно, порождали в старших Сорокиных тревогу за будущее и печаль.
«Это просто груда кирпичей и старой мебели – в том случае, если место не найдёт общий язык с молодым поколением», – считает Надежда.
В одну из таких минут сомнений к ней подошёл двенадцатилетний Савелий.
«Ему на тот момент было 12. Он приходит ко мне и говорит:
«Мама, почему ты всё время злая, почему ты всё время грустная?»
Я говорю: «Савелий, я делаю такой важный шаг в своей жизни, от которого вот вам сейчас плохо. Я себя виню в том, что вам сейчас плохо и некомфортно здесь. Я не вижу, что местные нас хорошо воспринимают, что это кому-то нужно, никто не понимает, что мы делаем».
«А почему не знают?» – он меня спрашивает.
«Потому что мы им не рассказываем. А я не могу», – призналась я.
«Раз ты не можешь, значит, это буду делать я!» – вот так твёрдо заявил».
И он сдержал слово. В тот же день, когда начался сильный дождь, к замку неожиданно подъехала машина с гостями. Савелий, не раздумывая, бросился под ливень навстречу людям с криком: «Здравствуйте, я живу здесь, в этом замке, я вам сейчас расскажу!» Именно этот решительный поступок ребёнка заставил Надежду понять, что сдаваться нельзя.
«Бьёт дождь, я смотрю в окно на своего старшего сына и понимаю: мой герой, в 12 лет ты встал на защиту своей матери, своих родителей».
Дети не просто адаптировались – они нашли своё призвание. Младший сын увлёкся историей и начал проводить экскурсии, старший активно включился в жизнь проекта.
Новая жизнь в старом
За годы работы у Сорокиных сформировалась своя философия восстановления, далёкая от фанатизма и показного лоска.
«Я бы вот так сказала, без надрыва. Потому что придёт время, когда будут средства, и это можно будет сделать не торопясь, с профессионалами», – рассуждает Надежда.
Надежда сравнивает подход к реставрации со старением человека. Можно пытаться любой ценой выглядеть молодо, а можно стареть с достоинством, сохраняя подлинность и шарм прожитых лет. Так и с замком: не нужно насильно превращать его в туристический объект, где всё на продажу. Ценность Вальдау – в его шрамах, потрескавшейся штукатурке, в скрипучих полах, в том, что его стены не такие идеальные, а потолок пока закрыт фанерой, но эти стены помнят «и чуму, и войну» и даже «знают», как это всё пережить.
«Он ещё нас с вами переживёт. И фактически всё то, что мы с вами сейчас повторяем, кто-то уже эту жизнь прожил».
Работы в замке действительно много: предстоит изготовить 63 новых окна – все деревянные, точно соответствующие утраченным оригиналам. Для этого приходится не только закупать специальные столярные инструменты и материалы, но и с нуля осваивать сложное ремесло: создать такие окна «с кондачка» невозможно, а мастеров, способных научить, просто нет. Глава семьи Сергей сам столярничает, подбирает материалы, пробует и ошибается, ремонтирует, консервирует, укрепляет и восстанавливает, шаг за шагом превращая руины в атмосферный дом. Но Сорокины восстанавливают не только архитектуру, но и забытую жизнь этих мест.
Изучая подвалы и окружающие замок земли, семья нашла семена спаржи. Высадили, и теперь в Государственном реестре есть новый вид сельскохозяйственного растения – спаржа «Вальдау». А у стен замка, чтобы вдохнуть в территорию жизнь и красоту, хозяйка замка заложила вместе с жителями посёлка романтичный розовый сад, который обрамлён в готические стрельчатые рамы, сделанные руками хозяина. Так, шаг за шагом, восстанавливалась не просто постройка, а целостная экосистема жизни.
Потусторонние соседи
За замком, помимо его каменной оболочки, тянется длинная тень его прежних обитателей. От старинных стен, где каждый камень дышит историей, невольно ждёшь встречи с чем-то мистическим и потусторонним. И один из самых частых вопросов гостей: «А призраки здесь водятся?» С призраками Вальдау сталкивались лично его нынешние хранители, и далеко не все эти встречи были приятными. Если кто-то из живых начинает занимать их время и пространство, не проявляя должного почтения, духи дают это понять – вплоть до того, что могут «попросить» незваных гостей покинуть помещение.
Сорокины быстро усвоили простое правило: здесь необходимо быть уважительными к той силе, которая обитает в стенах испокон веков. Они даже вычислили особые дни, когда замок целиком принадлежит лишь духам прошлого, и в эти часы живые сознательно не тревожат покой залов. В поисках общего языка с незримыми соседями хозяева обнаружили их слабость – любовь к классической музыке. Поэтому в залах замка почти постоянно звучат оперные записи греческой певицы, некогда снимавшей здесь свой клип. А специально для всех обитателей Вальдау – и видимых, и невидимых – теперь регулярно устраивают концерты живой классики, это словно успокаивает духов, создавая тонкий мост между двумя мирами, делящими одно пространство.
Замок как проверка
По словам Надежды, замок фильтрует людей и не всех принимает.
«Кому-то нужны просто фоточки, кому-то атмосфера, – говорит Надежда. – Замок – это... платформа, место притяжения, куда приходят интересные люди, куда приходят за ответами на вопросы».
Замок проверял на прочность семью Сорокиных десятилетие. На вопрос: «Зачем вам это надо?» они ответили себе давно.
«Сели друг напротив друга и сказали: а сколько будет времени нам дано, столько и будем им заниматься. Эта жизнь, которая нам дана, она ведь нам дана не просто проедать что-то и выкидывать. Она нам дана для чего-то большего».
История семьи Сорокиных и замка Вальдау – это история о том, как личная потребность в свободе и поиски смысла превратились в единое существование, слитое, как воды и молоко. Боли замки, его трещины и боли его обитателей стали неотделимы друг от друга.
В итоге оказалось, что древние стены хранят не только прошлое – они помогают понять что-то важное о себе. И это открытие доступно не только тем, кто здесь живёт, но и каждому гостю, который это открытие готов сделать и в себе.
Алёна Мананкова
