Эби, или бабушка. Так ласково называют калининградские татары ровесницу области Салиму Абдулловну Ягудину
Она рассказала, как жила её семья – из первых переселенцев, и какой вклад внесла в увековечение памяти героев Великой Отечественной войны.
– Салима Абдулловна, как вы оказались в Калининградской области?
– В 46-м году мои родители с семьёй, это 8 детей – шесть девочек и два мальчика, бабушка, отец и мать, переехали в Калининградскую область из села Красный Шлемасс Инзенского района Ульяновской области. Отец там работал председателем сельского совета. И когда дядя, младший брат моей мамы, вернулся с войны, а он прошёл с первого по последний день, до Берлина и Венгрии, вернувшись на родину, уговорил родителя моего поехать «в Германию», где для животных травы полно. Они погрузились в вагоны столыпинские с кошками, с собаками и с детьми своими. Мне было 6 месяцев. И с того времени мы жили всегда в Нестеровском районе, в посёлке Чапаево.
– Насколько сложно было на новой земле?
– Практически в первый же год брат мой, 17-летний мальчик, погиб, когда обрушилась крыша немецкого дома. Осталось нас семеро детей. Мы говорили в основном на татарском. Девочки пошли в школу, но учились все хорошо, несмотря на то, что со знанием русского языка были сложности, быстро справились, дети же быстро схватывают язык. Дома я говорю по-татарски.
– Как пришла идея организовать сообщество татар в Калининграде?
– После окончания школы мы с сестрой в Минске учились. Потом я поработала два года учительницей немецкого языка и поступила в Белгородский университет на факультет по политэкономии. Я очень любила русскую литературу, обожала. Но дома мы выписывали татарские журналы. Когда я ушла на пенсию, у меня появилась масса времени. Тогда решили создать новое общество и мне предложили правление.
Мы участвовали во всех городских и областных мероприятиях, представляли свою культуру. У нас всегда было подворье. Всегда был очень красивый стол. Татарки – искусные кулинарки. В 2005 году мы назвались «Кардашлар» – это друг, близкий человек. То есть мы стали близкими людьми.
– Расскажите, пожалуйста, подробнее, о восстановлении памяти о поэте Фатихе Кариме.
В 2005 году я узнаю, что сюда приезжает Лейла Фатиховна, дочь поэта Фатиха Карима. Она приехала на могилу отца. И я еду туда, в Багратионовск, и мы с ней знакомимся. Благодаря ей мы так много узнали о Фатихе Кариме, который погиб во Владимирово, недалеко от Багратионовска. Его могилу в 1957 году только нашли, случайно. Два пастуха увидели пирамидку, и на пирамидке была дюралевая плиточка с вырезанными именами: младший лейтенант Фатих Каримов. Татарский поэт. И ещё с ним восемь человек, те, которые погибли на высоте. Потом произошло перезахоронение. Одежду его, сапоги, шинель, гимнастёрку отправили в Казань, со всеми его записями.
Вышла его книга. Это были последние его стихи, аккуратно написанные на коленке или на стволе своего ружья, не знаю. Каждое слово написано, как будто он на уроке чистописания, удивительно. И его дочь о нём говорила, что он настолько чист, что даже скрипит от этой чистоты. В день памяти стали проводить творческие поэтические встречи. Я нашла спонсоров, которые поставили новый памятник Фатиху Кариму в Багратионовске. Сами придумали, как он будет выглядеть. Выбрали стихи, которые написаны были во время войны, ему три месяца не хватило до окончания войны.
У нас много много поэтов и писателей, о них мало знают, мы постарались восполнить этот пробел, чтобы молодёжь узнала о них. Практически вся писательская община Татарстана была отправлена на войну, и очень многие там погибли. Мы знаем, что с Фатихом Каримом ушли 7 поэтов. Они все погибли.
Эти и другие вещи мы узнавали благодаря тому, что общались. Общение это меня обогатило и других людей тоже.
Евгения Дроздова
Фото из личного архива Салимы Ягудиной
