Уже на подходе к квартире Николая Ивановича Кузнецова, жителя Зеленоградска, понимаешь: космос действительно близко
В подъезде развешены фотографии космонавтов, летательных аппаратов, знаковых событий: вот фото, где флаги Калининградской области подняты на орбите, а вот плакат с шевронами всех космических экспедиций. Но самое интересное начинается в доме.
Человек-легенда
Николай Иванович Кузнецов, сегодня полковник запаса, испытатель, родился в 1963 году в городе Геленджик. После школы поступил в Тамбовское училище химической защиты, а в 1984 году молодым лейтенантом-выпускником прибыл на Байконур. Начал с должности начальника химической службы части. Занимался запуском ракеты «Энергия». Через семь лет он уже начальник химической службы управления, работавшего по программе «Энергия» – «Буран». Работал в боевом расчёте обоих запусков. Затем перевод в штаб и должность начальника химической службы всего космодрома.
Десять лет службы и за это время – три книги о космосе. За ликвидацию могильника радиоактивных отходов на Байконуре получил государственную награду – медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
В 2009 году Кузнецову предложили перевестись в Роскосмос. Там он проработал 15 лет, стал заместителем начальника центра организации контроля испытаний ракетно-космической техники. Дату увольнения Николай Иванович выбрал символичную – 12 апреля. После чего перебрался вместе с семьёй в Зеленоградск по программе переселения, в район, который в народе называют «Байконур».
Среди его наград – множество ведомственных медалей, почётные звания «Заслуженный испытатель космодрома Байконур» и «Заслуженный испытатель космодромов России» от Роскосмоса.
Сегодня Николай Кузнецов возглавляет Совет ветеранов г. Зеленоградска.
Ключ на старт
Николай Иванович показывает «космический хлеб» и…
Тот самый ключ на старт. Этим ключом когда-то «запускали» ракеты на орбиту.
«Сейчас система запуска другая, но когда-то даже гагаринская ракета уходила в космос по команде «ключ на старт» благодаря повороту этого ключа», – рассказывает испытатель.
А ещё среди реликвий – пожелание, написанное на листе бумаги космонавтом Георгием Береговым, когда Николаю было всего семь лет.
«Я в первый класс готовился. Он пожелал мне, как напророчил, связь с космосом. Вот так и «связался» на всю жизнь».
Организация невозможного
За одним пуском ракеты в космос стоит труд многих тысяч человек и сотен предприятий, растянутый на два-три года. За несколько месяцев до старта все усилия стягиваются в единую точку. По железной дороге прибывают составные части ракеты космического назначения. На космодроме груз встречают специалисты предприятий Роскосмоса, которые производят выгрузку, испытания и сборку составных частей, заправку сжатыми газами и компонентами топлива.
Далее начинается финальная сборка. Все составные части стыкуют в единый пакет – ракету с космическим аппаратом. За три-четыре дня до пуска ракету космического назначения вывозят на стартовый стол, устанавливают и закрепляют. В течение следующих трёх-четырёх дней за пусковой готовностью следит совместный расчёт под руководством так называемого «первого» – руководителя пуска.
«Во времена Королёва это был сам Королёв. В день старта расчёт расходится по боевым постам. Подготовка ракеты на старте в этот день занимает несколько часов. Если запуск пилотируемый, космонавты прибывают за четыре часа до старта, занимают места в корабле, выполняют свои штатные обязанности, идут трансляции», – рассказывает Николай.
Но и после старта работа не заканчивается: множество людей задействованы в обеспечении траекторных измерений, деятельности на орбите, посадки, работает ЦУП – Центр подготовки космонавтов – силы, средства поиска и спасения.
Оплачено кровью
«Старт – это опасно. Меры безопасности оплачены кровью испытателей», – говорит Николай Иванович.
Он вспоминает 2018 год, когда сам был участником ликвидации аварии:
«Ракета взорвалась, но сработала система аварийного спасения и нашего космонавта, моего хорошего знакомого Алексея Овчинина, «отстрелило» вместе с американцем Ником Хэйгом. И они под Жезказганом приземлились благополучно».
Под руководством Росавиации силами и средствами поиска и спасения космонавты были эвакуированы.
«Полёты в космос – крайне непростое дело. Представьте, в десять раз и более в случае аварийного спуска ваш вес увеличивается – и со всей «пролетарской ненавистью» пятой точкой об землю бьёшься вместе со спускаемым аппаратом. Челюсти ломали, позвоночник ломали. Был случай, когда неожиданно приводнились на озеро Тенгиз зимой. Спасатели не могли подойти ни машинами, ни вертолётами. Космонавты опустились люком вниз, воздух заканчивался, и их уже на последнем издыхании, синих, вытащили в последние секунды», – рассказывает Николай Иванович.
Известен и случай с Алексеем Леоновым, когда спускаемый аппарат приземлился в тайге зимой и повис на боку на склоне горы, связи не было, условия ухудшались из-за сильного мороза.
«Очень много ответственности у всех. Никто не должен подвести. Потому что жизнь всего расчёта может решиться из-за халатности одного человека. Маленькая деталь не вошла в пазл – и всё. От такой мелочи могут зависеть миллионы рублей, а главное – человеческие жизни», – продолжает рассказ собеседник.
24 октября в России – День памяти погибших испытателей. В один и тот же день, в 1960-м и 1963-м годах, на Байконуре на старте взорвались ракеты, десятки испытателей сгорели заживо.
«Последующие безаварийные успехи в космосе оплачены их кровью», – повторяет Николай Кузнецов.
Три миллиметра
Толщина самой плотной части стенки Международной космической станции – всего три миллиметра. Три миллиметра отделяют космонавта от бездны вакуума, холода, радиации, мгновенной гибели.
Николай Кузнецов делится: «Когда космонавтов спрашивали об ощущениях перед стартом, один из них ответил: «Ощущение такое, что ты сидишь на бочке с порохом, тебе подожгли фитиль, и люди ходят вокруг и говорят, «не волнуйся, мы всё предусмотрели, всё будет хорошо». А самое трудное – это расставание с родными и близкими. Ты там болтаешься полгода, год. А когда ты смотришь в иллюминатор и видишь, что мир гораздо больше, огромный, бесконечный, кроме того, что ты там на своём шарике видел, – это, наверное, как-то меняет сознание. Переоценка происходит».
И здесь же кроется главный вопрос, который задаёт себе любой, кто хоть раз задумывался о космических программах: зачем нужен такой дорогой, такой опасный путь?
Ответ лежит на поверхности. Телефон, спутниковая навигация, предсказание ураганов, международный интернет, оборона, полёты самолётов, движение судов – всё это работает благодаря системе, построенной на тех же трёх миллиметрах. Космос давно перестал быть просто делом престижа или романтики. Он стал основой современной цивилизации.
Маск фантазёр?
Николай Кузнецов сразу называет главную проблему:
«Пока не решён вопрос безопасности полёта на Марс. Лететь туда полгода. Сильное космическое излучение по дороге. Как защититься? Я уже говорил, что толщина стенок космического аппарата три миллиметра. Поэтому он летает вокруг Земли на высоте 400 километров, ниже радиационных поясов. А если люди полетят на Марс, там будет длительное жёсткое излучение сильное. И от этого защититься практически невозможно».
Он убежден: когда-нибудь это станет возможным, но сначала эти проблемы нужно решить. А пока амбициозный проект Маска выглядит как «обеспечение финансирования».
Лунная программа
На вопрос о высадке американцев на Луну он реагирует жестко:
«Конечно были. Никаких заговоров конспирологических нет. Пишут те, кто не в теме или убедил себя сам, что это теория заговора. Есть фотографии: вы с телескопа можете увидеть следы, которые они оставили, где они там ездили. Есть фотографии Луны со спутников. Где флаг воткнут, где следы от ровера – это всё сфотографировано. Есть материалы измерительного комплекса нашего, который слушал их репортаж, когда они летели туда. Много доказательств».
А вот на вопрос о жизни на Марсе он отвечает без категоричности, но с твёрдой верой: жизнь во Вселенной есть, просто она может оказаться настолько непохожей на нашу, что мы пройдём мимо, не узнав.
«Скажем так, жизнь где-нибудь есть, но она может быть очень непохожа на нашу. Например, жителями Земли в первые миллиарды лет её формирования были строматолиты. Это были вообще камни. То есть камни живые. Но это жизнь в вашем понимании или нет? Может, совсем быть не похоже. Мы даже можем мимо пройти, не подумать, что это жизнь. Земля существует менее 5 миллиардов лет. Для космоса это вообще секунды. Поэтому в понимании разума какого-то, может быть, есть какой-то там сверхмощный разум. Он может даже вообще не заметить наши миллиарды лет жизни. Для него это вообще ничто. «Люди в чёрном» смотрели? Вот там в конце хороший момент, когда Земля так удаляется, удаляется и оказывается, что она в шарике для гольфа какого-то там сверхсущества».
Вопрос о братьях по разуму для Николая Кузнецова упирается не в технические возможности, а в способность человеческого вида дожить до этого открытия.
Космос как смысл
На вопрос, а в чём тогда он сам видит смысл своей жизни на фоне огромных и почти вечных миров бесконечного космоса, отвечает:
«Я поддерживаю связи с ветеранами, со своими бывшими сослуживцами, с учениками, с организациями и пресс-службами Роскосмоса. И пока вижу смысл в том, чтобы работать в Совете ветеранов по патриотическому воспитанию молодёжи, рассказывать молодым про космос, чтобы школьники хоть знали, кто такой Гагарин и другие герои и что они для нас сделали. А то некоторые вообще ничего не знают, совсем ничего.
Поэтому пока у меня есть возможность заронить зерно познания хоть в одного человека – вижу смысл в том, чтобы этим заниматься и о космосе и героизме людей при его освоении рассказывать».
Алёна Мананкова
