«Ольфакторное искусство – больше, чем запах» – лекция под таким названием прошла в Калининградском Русском центре искусства.
Слово «ольфакторное» происходит от латинского olfactus – «обоняние» и означает всё, что связано с восприятием запахов. В стенах музея говорили о тонком и неуловимом инструменте, о восприятии запаха и том, как современные художники способны рассказывать о мире и выражать свою точку зрения с помощью ароматов.
Воздух в склянке
В 1919 году французский художник Марсель Дюшан совершил жест, который современники сочли эксцентричной выходкой. Он привёз коллекционеру из Нью-Йорка стеклянную ампулу с пятьюдесятью кубическими сантиметрами «воздуха Парижа». То есть пустоту. Ампула была закупоренной, словно давала обещание почувствовать Париж. И коллекционер так её и не вскрыл. Так Дюшан иронизировал над человеческой тягой запечатлеть неуловимое. Но первый шаг был сделан. Дюшан пошёл дальше и выставил угольную жаровню с тлеющими углями, на которой его друг и поэт Бенжамен Пере жарил кофе в гроте главного зала. Искусство перестало быть только видимым – оно стало вдыхаемым.
В современном Калининграде гостей погружали в мир парфюмерных смыслов Юлия Абрамова, фотограф, стилист и дизайнер из Милана, и калининградец Игорь Булгар, парфюмер, создатель местного нишевого парфюмерного бренда.
Запахи, как история
Если бы мы могли перенестись в Древний Египет, первое, что поразило бы нас – не пирамиды, а воздух. Густой, пряный, пропитанный смолами кедра, можжевельника и канифоли. Эти ароматы сопровождали не только жизнь, но и переход в вечность: жрецы использовали их при мумификации. Недавние исследования «аромата вечности» – реконструкция бальзамического состава знатной женщины Сенетней – показали, что в основе лежали пчелиный воск, битум, растительное масло и хвойные смолы. Учёные, проанализировав девять древних мумий, описали доминирующие ноты как древесные, пряные и сладкие – и, к удивлению, вполне приятные даже для современного обоняния.
Средневековая Европа унаследовала эту смоляную традицию. Технология переработки живицы пришла сюда через арабских алхимиков, и к VII–VIII векам ладан, мирра и сосновые смолы стали неотъемлемой частью религиозных обрядов и городского быта. Но если в Египте запах был ритуальным, то в средневековых городах он становился повседневным – и постепенно менялся, обрастая новыми оттенками. Травы, воск, дым очагов, кожа и дерево – средневековье пахло лесом, но лесом, в котором уже поселился человек.
И все эти запахи человечества собраны в Версале, в первом в мире архиве парфюмов, хранилище обонятельной памяти человечества – в Осмотеке.
Запахи как якорь
Сегодня мы часто не выносим запахи, которые были привычны нашим предкам. И причина не только в гигиенических нормах. Обоняние – самый древний и самый эмоциональный из наших чувств. В 1921 году Эрнест Бо создал для Коко Шанель композицию, перевернувшую мир парфюмерии. Chanel №5 стал первым абстрактным синтетическим ароматом – он не имитировал цветок или фрукт, он создавал настроение. Бо, родившийся в России, вдохновлялся ароматами северных озёр и талой воды. Сегодня мы воспринимаем Chanel №5 иначе: он кажется нам слишком резким, старомодным, даже пудровым – но это лишь потому, что за столетие наше обоняние привыкло к более лёгким, воздушным композициям. А тогда, в 1921-м, он звучал как дерзкий вызов и смелое решение.
«Восприятие запахов у нас заложено разное. Но оно нам жизненно необходимо. По запаху мы можем понимать: вот там опасность, съедобное, несъедобное. И всегда запах использовался как что-то практичное. Но когда с искусством работаешь, можно и провокационное при помощи запаха что-то делать», – делится Игорь Булгар.
«Моё личное потрясение у Эрнеста Бо – «Сур же Пари», – подхватывает Ольга. – Я узнала в его аромате запах подмосковных полей на закате. Тот самый, когда солнце уже касается земли, а воздух становится густым и тёплым, и в нём смешиваются скошенная трава, нагретая за день земля. И запахи для нас как якорь. Мы вспоминаем лавандовые поля как нечто приятное, если у нас с ними связаны приятные воспоминания, но если нас там побили? Наверное, уже нет. То есть наше восприятие запаха очень сильно связано с психологией, с тем, что хранится в нашей памяти».
Неприличные запахи
Сегодня ольфакторное искусство вышло далеко за пределы парфюмерии. Художники не боятся использовать запахи, которые раньше считались «неприличными» или даже шокирующими.
Бельгийский ольфакторный художник Петер де Купер в 2013 поразил всех инсталляция «Голова в облаках». Питер приглашал зрителя подняться по лестнице и просунуть голову в белое ватное облако, подвешенное к потолку музея. Но вместо ожидаемой чистоты и лёгкости нос улавливает запах загрязнённого воздуха, смога, которым мы дышим в больших городах. Де Купер усиливал интенсивность аромата в зависимости от места выставки: в Гаване, где по улицам ездят старые американские автомобили, запах был особенно резким и удушающим. Его объект искусства был обонятельным ударом, пробуждающим экологическое сознание.
Ещё более откровенная его работа посвящена памяти о войне. В инсталляции «Мягкая память» де Купер использовал щётку для волос с настоящими волосами людей, переживших Вторую мировую войну. Вместе с этим он добавил запах пороха. Сочетание для зрителя оказалось почти невыносимым: волосы – символ живого, личного, человеческого – пропитаны запахом чего-то отталкивающего. Де Купер использовал это намеренно, зная, что такие запахи заставляют нас остановиться, почувствовать и… помнить.
Чем пахнет космос?
По словам космонавтов, у космоса есть вполне определённый запах, хотя напрямую вдохнуть его нельзя: в вакууме это просто невозможно. Аромат чувствуют, когда возвращаются на станцию. Он остаётся на скафандрах, инструментах и шлемах. Чаще всего этот запах сравнивают с горячим металлом, сварочным дымом или озоном. Российские космонавты чаще говорят о запахе металлической сварки или называют его как «довольно приятное сладкое металлическое ощущение». Благодаря ольфакторным художникам запах космоса доступен теперь каждому.
Екатеринбургская арт-группа «Куда бегут собаки» создала инсталляцию «Лица запаха» – аппарат с газовыми сенсорами, который за две минуты «обнюхивает» человека и преобразует его индивидуальный запах в фоторобот на экране. Получается портрет, который всякий раз оказывается разным, даже если подойти к машине снова, потому что запах, как и человек, не бывает неизменным.
И в этом кроется нечто большее, чем кажется. Как признается парфюмер Игорь Булгар, создатель калининградского бренда, не наносит на себя ароматы. Это осознанный профессиональный жест, чтобы слышать мир, а не только себя.
Запах Калининграда
Запах способен рассказать о месте больше, чем фотография. В Калининграде современные парфюмеры создали целую линейку ароматов, посвящённых городу: «Куршская коса», «Марципан», «Амалиенау». На встрече предлагали предположить, а чем, например, пахнет янтарь или… Калининградский порт? Что бы лично вы снесли в главные ноты?
Как правило, на ум приходит запах моря, соли, металла. Но если додумать эту композицию до конца и добавить тину, мокрое дерево, ржавый металл, мазут и даже хлеб, так как портовые склады хранили пшеницу, – получится настоящий портрет города. Грубый, сложный и живой. Это и есть ольфакторное искусство в его сегодняшнем дне, правда, как она есть. Как воздух Парижа в склянке Дюшана и как талая вода в Шанель №5.
Алёна Мананкова
Фото автора и из архива лекции
