40 лет назад произошла крупнейшая в мире ядерная катастрофа – авария на Чернобыльской атомной станции
В ночь на 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке ЧАЭС проводились испытания турбогенератора.
Немирный атом
Планировалось остановить реактор (при этом планово была отключена система аварийного охлаждения) и замерить генераторные показатели.
Но безопасно заглушить его не удалось. В 1 час 23 минуты на энергоблоке произошёл взрыв и начался пожар. В результате была полностью разрушена активная зона реактора, здание энергоблока частично обрушилось и произошёл значительный выброс радиоактивных материалов в окружающую среду.
Первое краткое официальное сообщение о ЧП было передано ТАСС 28 апреля. Как позже признался в интервью ВВС тогдашний руководитель страны Михаил Горбачёв, праздничные первомайские демонстрации в Киеве и других городах не были отменены из-за того, что руководство страны не обладало «полной картиной случившегося» и опасалось паники среди населения. И только 14 мая Горбачёв выступил с телевизионным обращением, в котором рассказал об истинном масштабе происшествия.
Главная газета нашей области, «Калининградская правда», в те дни писала исключительно о первомайской демонстрации и праздновании Дня печати. Информация об аварии на АЭС появилась 6 мая – правда, касалась она не Чернобыля, а аварийных ситуаций на атомных станциях США, где с 1979 года, как написано в статье, произошло более 20 тыс. инцидентов…
И только в номере от 7 мая, спустя почти две недели после ЧП, была опубликована статья ТАСС о пресс-конференции в Министерстве иностранных дел СССР, где советским и иностранным журналистам рассказали разрешённую правду.
Позже госкомиссия по расследованию причин Чернобыля возложила ответственность за катастрофу на руководство и оперативный персонал станции. Эти выводы в отчёте за 1986 год подтвердил и созданный Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) Консультативный комитет по вопросам ядерной безопасности.
«Кругом – полынь…»
Калининградец Виктор Акулов принимал участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
«В то время я служил офицером под Ригой, – вспоминает Акулов, – приехал в командировку в Чернобыль, должность – заместитель командира специального батальона развёрнутого полка гражданской обороны
Прибалтийского военного округа. В моём подчинении было более 350 человек. Сразу же выдали спецодежду, дозиметры. Полк был дислоцирован в 70 км от ЧАЭС, в посёлке Радча.
Мы увидели «рыжий лес» в полукилометре от ЧАЭС, который был когда-то сосновым. Птицы не пели, их просто не было. Пшеница выросла выше ржи, грибы – до размера футбольного мяча. Кругом – полынь.
Зашёл в детский сад, а там лежат нетронутыми простыни на кроватях, игрушки, висят шторы на окнах. Открытые гаражи с машинами и без.
Четвёртый энергоблок уже не зиял дырой, он был в свинцовом сером саркофаге. Гражданский персонал атомной станции проживал в самом Чернобыле (работали вахтенным методом). Военные – за пределами 30-километровой зоны. Солдаты жили в палатках, офицерский состав – в деревянных бараках, окна которых заколочены прозрачной полиэтиленовой плёнкой».
По словам Виктора Акулова, кормили их три раза в сутки, много и качественно. Платили командировочные – 105 руб. в месяц. В магазинах спиртное не продавалось, зато были такие дефицитные продукты, как индийский чай, тушёнка и сгущёнка – их отправляли в посылках домашним.
Больше бэр – быстрее домой
«Ежедневно планировали работы на различных объектах, – продолжает свой рассказ ликвидатор. – В специальную тетрадь записывались бэры – количество полученной радиации.
Тетрадь считалась секретной и хранилась в специальном сейфе в штабе полка. Работы условно записывались следующим образом: поездка на ЧАЭС – 0,4 бэра за день работ, в Припяти – 0,3 бэра, в деревнях 30-километровой зоны – 0,2 и 0,1 бэра.
Чтобы уехать домой, надо было набрать радиации в общей сложности в 1986 году 35 бэр, в 1987 году планку снизили сначала до 25, потом до 18, затем до 10 бэр. Причём замену вызывали, когда человек набирал 2/3 от допустимого максимального принятого количества радиации. Все стремились выехать работать на ЧАЭС: понятно, что чем быстрее наберёшь свой суммарный уровень радиации, тем быстрее тебе будет замена.
Распорядок был такой: в шесть утра подъём, сразу завтрак, потом общий развод на работы, в семь часов – в кузова ЗИЛов-131 и по объектам.
Ходили постоянно в респираторах, чтобы радиоактивная пыль не попадала в лёгкие. Выезд машин из 30-километровой зоны после окончания работ через пункт специальной обработки № 3, за работу которого я тоже отвечал. Пока обрабатывают от радиации машины, люди сидят и ждут в специальном помещении. За день работы в зоне реактора радиоактивный фон машин достигал от 0,4 до 1 рентгена в час. Их отмывали сильным напором воды с хлоркой.
В лагере личный состав сразу же проходил через душевые кабины, устроенные в больших армейских палатках. Менялись нижнее бельё и портянки каждый день. Вход в столовую – снова через спецконтроль, проверяли, не фонит ли одежда. Если фонит, то раздеваешься и вытряхиваешь её.
Вечером проверка в составе полка, в 22:00 отбой. И так – каждый день»…
…Такие будничные строки, за которыми, без преувеличения, самоотверженность людей, каждый день отдававших своё здоровье и жизнь, чтобы спасти наши жизни. Забыть об этом – значит, предать их память.
По информации ТАСС, в тушении пожаров и расчистке завалов на ЧАЭС принимало участие 600 тыс. ликвидаторов со всего бывшего Советского Союза. В Калининградской области, по данным регионального отделения Соцфонда РФ на январь 2026 года, проживает 1479 чернобыльцев – за последние пять лет их стало меньше на 221 человек…
Татьяна Ласточкина
