Послевоенный раздел
Посёлок Гердауэн взяли 27 января 1945 года войска 28-й армии под командованием генерал-лейтенанта Александра Лучинского. После победы над Германией Потсдамская конференция приняла решение: северная часть Восточной Пруссии отходит Советскому Союзу. Так на карте появилась Калининградская область. Стране требовалось срочно заселить эти земли, поднять из руин хозяйство, наладить границу. Началась массовая вербовка переселенцев из разорённых войной республик – России, Белоруссии, Украины. Людям обещали жильё, землю, подъёмные. Многие ехали от отчаяния: дома не было, мужья не вернулись с фронта, дети умирали от голода. Так в 1946 году в бывшую Восточную Пруссию потянулись эшелоны с переселенцами. В их числе оказались и те, кому предстояло заселить маленький немецкий городок Гердауэн, который вскоре переименуют в Железнодорожный.
Сорок шестой
Переселенцы, прибывшие в бывшую Восточную Пруссию, вспоминают сорок шестой год как сложный: голод, очень холодная зима. Немцы засаливали в бочках лягушек, русские собирали по полям подгнившую картошку. Именно в это время на разорённой войной земле начиналась новая жизнь посёлка. После 1946 г. Гердауэн переименовывают в Железнодорожный, так как основное население составляли переселенцы, работающие на железной дороге. По архивным данным, до сорок первого года в Гердауэне жило 3,5 тыс. человек. Сегодня, по данным последней переписи, здесь проживает чуть более 2,6 тысячи.
Память о первых переселенцах хранит архивист посёлка Марина Анатольевна Бязрова – начальник архивного отдела администрации Правдинского муниципального округа. Работая с документами, она обнаружила любопытные вещи.
«Первый эшелон советских переселенцев прибыл 3 сентября 1946 года. По документам, в 1946 году в посёлок приехали 303 человека, а всего тогда по Фридландскому району, так тогда называлась эта земля, проживали две с половиной тысячи человек. Первыми приехали советские рабочие на электростанцию – они стали теми, кто дал свет возрождающемуся краю. Удивительно, но уже в сорок шестом в районе появилась сеть из 29 школ – всего за один год! Затем предписано было приехать именно сельским, чтобы поднимать сельское хозяйство. Из Костромы прибыли 545 переселенцев, которые позже создали колхоз «Победа». За год удалось учесть все земли, жителей, скот, организовать колхозы и школы на разорённой земле».
Путь в неизвестность
Жительница Железнодорожного Ольга Азёма рассказывает: её сестра завербовалась на работы в бывшую Восточную Пруссию, и, поскольку отец погиб на фронте, терять было нечего. Родная деревня в Белоруссии стояла опустевшей – война прошлась по ней несколько раз, мужчины не вернулись, женщины разъехались.
«Мать всё думала: «Как же это – ехать к немцам?» Однако ехать всё-таки пришлось – дома не было ни работы, ни будущего, а здесь давали подъёмные».
В посёлке их поселили на втором этаже дома, где на первом жила немецкая семья. Это было невероятно: под одной крышей с теми, кто ещё недавно был врагом. Но жизнь взяла своё. Женщины стали обмениваться продуктами, дети играли вместе. Вручную, лопатами и кирками, засыпали землю от траншей и рвов – каждый метр земли был изрыт окопами, воронками от снарядов. Такая тяжёлая работа дала возможность колхозу засеять горох и кормиться зимой. Подростки и взрослые восстанавливали сохранившийся пивзавод: расчищали завалы, разбирали кирпич, вывозили мусор, чинили оборудование, найденное в подвалах.
Владимир Чигарев приехал пятилетним в 1946 году.
«Отец как пришёл с войны, ему предложили ехать сюда, – вспоминает он. – Ехали целый месяц». Месяц в товарном вагоне, без удобств, с постоянными остановками, когда пути были разбиты. «По приезду дали нам помощь: корову. Отец меня верхом на неё посадил – я и поехал».
Страх и голод
Зинаида Шабрет приехала вместе с семьёй в Гердауэн, когда ей было два года. Она помнит, что центр посёлка был сильно разрушен – всё перекопано траншеями, обгоревшие стены, разбитые мостовые. Вспоминает, что ехали в товарных вагонах, предназначенных для скота, питались тем, что взяли с собой: сухари, крупа, банки тушёнки.
«Когда приехали, отцу сказали, что он может выбирать любой дом из уцелевших, – рассказывает Зинаида. – И наш был с подвалом – 8 метров. А в подвале бочки с капустой, огурцами, вишня в собственном соку. Мы боялись есть, думали, что отравленное. Но голод оказался сильнее страха. В сорок седьмом начался настоящий голод – запасы, привезённые с собой, кончились, а до урожая было ещё далеко. Бабушка тогда решила: «Ну, мне терять нечего, попробую» – и пошла на риск. Продукты оказались пригодны».
Так семья начала есть немецкие припасы. Этого добра хватило, чтобы пережить голодную зиму.
Но не только брошенные бочки с соленьями спасали переселенцев. Взяли скот, который погибал – истощённые коровы, лошади, свиньи бродили по брошенным дворам. Их выходили, выкормили и были с молоком. Зинаида вспоминает, как вся семья ездила в Литву – как раз по той самой железной ветке, сохранившейся и сегодня, которая связывала посёлок с внешним миром. Покупали картофель, сажали его на расчищенных от мин полях.
«Дети ещё немецкие гуляли вместе с русскими ребятишками. Родители наказали нам их не обижать. Мы их всё время подкармливали, – говорит Зинаида. – Носили хлеб, посыпанный сахаром».
Это было редкое лакомство: сахар давали по карточкам, но делились чем могли с теми, у которых не было ничего.
Труд и вера
Удивляет факт, что за один год – с сентября 46-го по сентябрь 47-го – удалось учесть всё: земли, жителей, скот, открыть почти три десятка школ, создать колхозы. Валерий Белорусский – потомок первых переселенцев, родившийся и выросший в Железнодорожном, – отвечает просто:
«Богатство в людях. Мы видели их дисциплину, трудолюбие, они верили в жизнь».
Люди, пережившие войну, эвакуацию, потерю близких, не хотели умирать. Они хотели строить. И строили – не покладая рук. Взрослые восстанавливали железнодорожные пути, работали на электростанции, разбирали завалы на пивзаводе. Дети таскали воду, пололи огороды, зарывали траншеи. Но потомки переселенцев вспоминали, что всегда всё делали с песней. И на работу – с песней, и с неё.
Пивная слава
Градообразующим предприятием в будущем Железнодорожном стали два объекта: трофейный пивзавод и железная дорога с хорошо сохранившимся вокзалом. В советские годы на пивзаводе варили лучшее пиво в Калининградской области – на чистом солоде без консервантов. Производили лимонады, квас натурального брожения. Напитки выставляли в Москве на ВДНХ, получали медали. Но в девяностые завод не пережил последствия перестройки и развала СССР. Оборудование устарело, рынок рухнул, а новые частники не смогли поднять то, что строили их деды.
Железная дорога посёлка вплоть до развала Союза работала на пределе. Связывала Европу и СССР, принимала грузы из-за границы – рядом Польша и ГДР. Узкоколейка, построенная ещё немцами, сохранилась и сегодня уже представляет историческую и культурную ценность. По ней возили не только товары и продукты, но и людей. Вокзал, построенный в красном кирпиче, уцелел чудом – в него не попала ни одна бомба. Сегодня он отреставрирован и служит пограничным перевалочным центром.
Театр жизни
Сегодня пос. Железнодорожный – один из красивейших уголков Калининградской области. Немалый вклад в оживление посёлка внёс проект «Город-театр», который создали директор и менеджер проекта Наталья Казакова и режиссёр Алла Татарникова-Карпенко. Как говорит Алла Александровна, есть от переселенцев ощущение неслыханной боли, преодоления трудностей и в то же время тепло. Это тепло передаётся из поколения в поколение – от бабушек, которые ели немецкую капусту из бочки, и детей, которые кормили хлебом с сахаром чужих детей. Вся эта повседневная жизнь, старое и новое, история – становится спектаклем.
Актёры в этом театре – местные жители, декорации – сам город. Выездных спектаклей театр не проводит, потому что действие может происходить только в этом месте, среди этих улиц и домов. Алла Татарикова-Карпенко объясняет:
«Что такое город-театр? Архитектура, природа, сквер, улицы, река, поляны, холмы – это всё сцена. Это осознание красоты и взращивание эстетического чувства в каждом жителе посёлка. Весь город этим живёт».
Директор проекта Наталья Казакова добавляет:
«Обучили двадцать местных актёров, получили грант, сто пять спектаклей провели, четыре с половиной тысячи зрителей их увидели. Это магнит, равного которому в области нет. И когда нет привычки сохранять, что нового ни делай – всё будет разрушено. Постепенно мы через сознание людей к этому идём».
Так бывший Гердауэн, помнящий голод и холод, товарные вагоны и страх перед неизвестностью, находит силы и возрождаться в красоте. Спектакли под открытым небом, у стен старой кирхи, на фоне восстановленных домов как раз возможны именно потому, что первые переселенцы не сломались, не сдались, а построили здесь новую жизнь.
Алёна Мананкова
Фото из архива Н. Казаковой
