Одна из первых переселенцев в Калининградскую область вспоминает детские годы жизни в посёлке Саранское Полесского района
Воспоминания Любови Мефодьевны Мотовиловой (Мефодьевой) вошли в книгу жительницы Полесска Инессы Наталич «Очерки о новой Родине».
Сейчас Любовь Мефодьевна живёт в Москве с детьми, но каждое лето старается приехать, чтобы навестить родной посёлок.
Новый дом
«Мы ехали из Чувашии в товарном вагоне. Было много семей и очень тесно. Наша семья состояла из пяти человек: мать и четверо детей. Отца с нами не было, на фронте пропал без вести. Практически все семьи состояли из женщин и детей, взрослых мужчин было совсем немного. Это были бывшие фронтовики, имевшие ранения и подорвавшие своё здоровье. В несколько рядов были сделаны нары, в нижнем ряду спали дети. Также в вагоне была печка-буржуйка. Поезд делал частые остановки, чтобы пропустить военные эшелоны. Они напролёт проскакивали мимо, и я видела солдат, которые сидели в товарняках, свесив ноги.
Нас привезли в посёлок Саранское и поселили в кирпичном доме над оврагом. Но в первую ночь на новой земле мы не спали из-за множества крыс в доме. Когда рассвело, мы поднялись на второй этаж, чтобы выяснить причину, и увидели там убитых русских солдат. Наша мама сразу сообщила в военную комендатуру Саранска, тела солдат увезли и похоронили, а позже перезахоронили в братскую могилу.
Мы ушли в другой соседний большой дом. Но и в этом доме мы прожили недолго из-за события, которое нас повергло в дикий страх перед немцами. Где-то ближе к осени поздно вечером при свете керосиновой лампы наша мама пекла хлеб в печи. До этого она подоила корову, и мы, четверо детей, с нетерпением ждали хлеба и молока на ужин. В окно вдруг сильно застучали, мама открыла дверь, и вошли трое немцев с автоматами. Сестра сразу убежала на чердак, я и моя вторая сестра спрятались под кровать, а на кровать, чтобы нас скрыть, сели мама и старший брат. Не говоря ни слова, два немца легли спать на пол, третий с автоматом сидел у окна и караулил. Потом он пинком ноги поднял другого немца, и так они по очереди спали.
Мы с сестрой дрожали от страха и боялись пошевелиться, а мать с братом всю ночь просидели на кровати. Едва рассвело, немцы выпили молоко, забрали весь хлеб, потом молча ушли. Вскоре мы перебрались в другой дом, поближе к центру посёлка. Там я прожила долгие годы.
Оставались детьми
В 1946 году в посёлке стояло много воинских частей. Для них работали 5 или 6 полевых кухонь. Мы бегали от одной до другой и просили еды. Военные нас любили и никогда не отказывали.
Вдоль дорог посёлка и возле домов оставались глубокие траншеи и окопы, они в некоторых местах были укреплены брёвнами. В них мы бегали и играли в прятки. Поля вокруг ещё не были до конца разминированы, многие места были обозначены красными флажками.
В посёлке оставалось много местных немецких жителей. В основном это были женщины и дети. Мужское население пряталось в лесах. На втором этаже жила немка с сыновьями-подростками и дочерью моего возраста. Девочку звали Эльза. С ней мы играли в куклы. У неё было много немецких кукол с металлическими и фарфоровыми головами и отбитыми носами. Вместе с ней и другими немецкими детьми мы бегали за едой к походным кухням.
Голод
Зимой, в конце 1946 – начале 1947 года, мы стали голодать. Так как мы приехали в конце октября, то не успели накосить сена для коровы. Но тёплая зима позволила пастись нашей корове почти всю зиму и давать молоко. Мои старшие брат и сестра копали на полях мёрзлую картошку. Наша мама смешивала эту мёрзлую картошку с травой, добавляла молоко и варила суп. Мы были воспитаны так, что не просили у неё еды, несмотря на сильный голод. Мы знали, что если есть еда, то мать отдаст последнее, а если её нет, то просьбы не помогут.
Весной 1947 года наша мать поехала на родину в Чувашию и привезла три мешка муки. В речке Мауер водилось много рыбы, и рыба тоже нас спасала. Наша мать всегда делилась молоком с матерью моей подружки Эльзы. В один из дней августа 1948 года оставшемуся немецкому населению было сообщено об отправке в Германию. В тот день Эльза принесла мне свои куклы и платья.
В колхозе
В 1946 году был образован колхоз имени Чапаева, моя мать сразу стала работать в колхозе. В конце лета все дети должны были собирать колоски на полях после уборки зерновых. Едва рассвело, как нас будили и отправляли на поля. Колоски мы собирали в мешочки, сшитые родителями. В конце дня подъезжала подвода и забирала колоски. Заработную плату не выдавали до нового урожая. По начисленным трудодням в конце 1947 года нашей семье выдали зерно и горох. Урожай в колхозе был неплохой, и мы получили много зерна. Заработала мельница в Полесске и посёлке Ломоносовка.
В 1948 году пригнали племенных коров из Литвы для колхоза. Матери выдали ссуду на покупку коровы в размере 3000 рублей. Эти деньги мать выплатила сданным государству молоком. Сельхозналог был очень высоким. После сдачи государству молока, яиц, мяса, шерсти и т. д. на пропитание в семью оставалось немного. Мы держали кур, но яиц не видели. Мать говорила: «Вот сдадим налог, тогда будем есть яйца». Люди жили только за счёт личного хозяйства.
За хлебом
Магазинов в посёлке не было, поэтому запасали свои продукты на весь год. Мать солила бочками огурцы, капусту. Она, как и все колхозники, пекла хлеб дома. Первый хлебный магазин открылся в Полесске в 1949 году. За хлебом были длинные очереди. Жители пешком ходили в Полесск и с 5 утра занимали очередь за хлебом.
Мою маму, Андрианову Ирину Андриановну, в 1950 году избрали председателем Саранского сельского совета, на этой должности она проработала 14 лет. Имела высшее образование. Неоднократно выбиралась депутатом областного Совета народных депутатов».
Олеся Чернова
